До­сто­ев­ский за­га­доч­но об­ро­нил од­на­ж­ды: «Мир спа­сет кра­со­та». Что это? Мне долго ка­за­лось  — про­сто фраза. Как бы это воз­мож­но? Когда в кро­во­жад­ной ис­то­рии, кого и от чего спа­са­ла кра­со­та? Обла­го­ра­жи­ва­ла, воз­вы­ша­ла  — да, но кого спас­ла?

Я думаю, что ми­ро­вой ли­те­ра­ту­ре под силу в эти тре­вож­ные часы че­ло­ве­че­ства по­мочь ему верно узнать са­мо­го себя во­пре­ки тому, что вну­ша­ет­ся при­страст­ны­ми лю­дь­ми и пар­ти­я­ми…

Ска­жут нам: что ж может ли­те­ра­ту­ра про­тив без­жа­лост­но­го на­тис­ка от­кры­то­го на­си­лия?

И про­стой шаг про­сто­го му­же­ствен­но­го че­ло­ве­ка: не участ­во­вать во лжи, не под­дер­жи­вать лож­ных дей­ствий! Пусть это при­хо­дит в мир и даже царит в мире  — но не через меня. Пи­са­те­лям же и ху­дож­ни­кам до­ступ­но боль­ше: по­бе­дить ложь! Про­тив мно­го­го в мире может вы­сто­ять ложь  — но толь­ко не про­тив ис­кус­ства.

…Это ста­рое три­един­ство Ис­ти­ны, Добра и Кра­со­ты  — не про­сто па­рад­ная об­вет­ша­лая фор­му­ла… Если вер­ши­ны этих трех дерев схо­дят­ся, как утвер­жда­ли ис­сле­до­ва­те­ли, но слиш­ком явные, слиш­ком пря­мые по­рос­ли Ис­ти­ны и Добра за­дав­ле­ны, сруб­ле­ны, не про­пус­ка­ют­ся,  — то может быть при­чуд­ли­вые, не­пред­ска­зу­е­мые, не­ожи­да­е­мые по­рос­ли Кра­со­ты про­бьют­ся и взо­вьют­ся в то же самое место, и так вы­пол­нят ра­бо­ту за всех трех?

И тогда не об­молв­кою, но про­ро­че­ством на­пи­са­но у До­сто­ев­ско­го: «Мир спа­сет кра­со­та»?

(Алек­сандр Сол­же­ни­цын. По ма­те­ри­а­лам Но­бе­лев­ской лек­ции по ли­те­ра­ту­ре, 1972 г.)

(194 слова)